Разрушение общины

Давайте продолжим разговор об общине, но он уже будет грустным. Община переживала не только пору процветания, но и времена упадка. Первые известные нам попытки разрушить общину относятся к 60-м годам XVIII столетия. Они осуществлялись агрономами, ссылавшимися на пример европейских государств, особенно на Пруссию. Возражения этих агрономов против общины, и прежде всего против общинного владения землёй, основывались на общих соображениях о вреде общины с агрономических позиций без понимания внутреннего содержания этой древней формы народной жизни. Александр Первый 20 февраля 1803 года издал Указ о свободных хлебопашцах. Его суть заключалась в том, что крестьяне получали право свободно, правда с некоторыми ограничениями, распоряжаться землёй. Свободные хлебопашцы выходили из подчинения общины и становились подчинёнными местным властям. Всё это неизбежно вызывало конфликт между индивидуальным и общинным началом. Как справедливо отмечалось, «взнос денег за выкуп земли внедрял в сознание крестьянина мысль, что он является собственником земли, пропорционально величине взноса». С этим убеждением не могла согласовываться уравнительная развёрстка земли, практикующаяся в русской деревенской общине. Оно исключало равное распределение земли при неравенстве взносов и устройство переделов по мере прироста душ. Отказ от привычных форм жизни вызывает у крестьян много вопросов и конфликтов по поводу развёрстки повинностей, уплаты долгов, поставки рекрутов. Особая страница наступления на общину - введение военных поселений, попросту говоря, попытки милитаризации деревни. Общинные крестьянские хозяйства, по мнению Менделеева, могли представить незаменимые выгоды при коренных улучшениях нашего крестьянского хозяйства, потому что при нём могут вводиться улучшения на сравнительно больших площадях, а на малых запашках сделать этого нельзя, без коренного же улучшения, вроде травосеяния, разведения корнеплодов, глубокой вспашки и т. п., нельзя ждать крупных успехов от крестьянского хозяйства. Особенно пагубно на нашем сельском хозяйстве сказывалось бездумное копирование западноевропейских систем хозяйствования.

В 1889 году Министерство внутренних дел и Государственный совет обеспокоились «фактическим безвластием в сельских местностях», а посему решили ввести в деревне должность земского начальника, контролирующего жизнь общины. Была нарушена многовековая традиция своего рода суверенитета крестьянской общины. Уезд разбивался на земские участки, и в каждый участок назначался земский начальник, подбиравшийся, как правило, из местных, получивших образование дворян-помещиков и утверждаемый министром внутренних дел по представлению губернатора. Земский начальник начинает осуществлять надзор над теми сторонами жизни крестьян, которые раньше не подвергались вмешательству центральной власти - крестьянское общественное управление, волостной суд, состояние мирских денег, хозяйственное благоустройство и нравственное преуспеяние крестьян. Земский начальник приобретал невиданную прежде административную власть и, более того, становился судьёй для всего местного населения, решал дела по спорам и искам не свыше 500 рублей, а также дела об обидах и оскорблениях. Земские начальники становились частью царской бюрократической системы, совсем не зависели от населения, а отсюда многочисленные совершаемые ими злоупотребления.

В 1903 году специальным законом был отменён один из основополагающих принципов общины - круговая порука, ослабляя зависимость крестьян от решения мирского схода и крестьянского самоуправления, и вместе с тем усиливая зависимость крестьян от местных административных властей. По новому закону сельское общество освобождалось не только от ответственности по платежам своих неисправных членов, но и от всякого участия во взимании окладных сборов. Роль, которую раньше выполняли органы крестьянского самоуправления, взял на себя назначаемый государством земский начальник с подвластными ему волостным старшиной и сельским старостой. Земский начальник был поставлен даже выше уездного крестьянского съезда. Крестьяне отвечавшие за свои долги перед миром, теперь были поставлены лицом к лицу с государственной властью, от чиновников которой зависело, какие меры и взыскания принять по отношению к недоимщику. Сход является на сцену только в том случае, когда власти уже решили ликвидировать хозяйство недоимщика. За общиной признавалось лишь преимущественное право аренды полевого надела недоимщика.

Так же негативно сказался на общинных устоях принятый в 1906 году Указ 9 ноября, согласно которому каждый домохозяин, владеющий надельной землёй в общине, имел право требовать укрепления в его личную собственность причитающейся ему части земли.

Потеря самостоятельности и «суверенитета» общины способствовали её разложению, развитию в ней разных негативных явлений.

В феврале 1881 года Вера Засулич обращается с письмом к Карлу Марксу, в котором просит его изложить свои мысли по поводу русской общины. Примерно через месяц она получает ответ, но письмо исчезает и находится лишь через 42 года в архиве Аксельрода и впервые публикуется в Берлине. Да что же было в этом письме? А то, что Маркс утверждал, что не существует исторической неизбежности для России проходить тот же путь, который прошли западноевропейские страны, у неё свой, самобытный путь, обусловленный особенностями исторического развития и прежде всего наличием сельской общины, ещё существующей в национальном масштабе, которая является элементом её превосходства над странами, порабощёнными капиталистическим режимом. По сути, Маркс предостерегал русских революционеров от культурно-исторического нигилизма, но они к нему не прислушались.

Перейти на страницу: 1 2